Нередко среди православных слышишь такое выражение: я же не Сергий Радонежский, не Серафим Саровский. И далее вывод: раз я не святой, значит, и нет смысла что-то делать. Все идет так, как идет и слава Богу!

– Нередко среди православных слышишь такое выражение: я же не Сергий Радонежский, не Серафим Саровский. И далее вывод: раз я не святой, значит, и нет смысла что-то делать. Все идет так, как идет – и слава Богу! Но ведь должно быть дерзновение для духовной борьбы, какой-то труд над собой, благодаря которому человек может стать лучше. Так ведь? Как человека убедить, что нужно бороться?

– Апостол Павел в Послании к Евреям пишет: поминайте наставников ваших… и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их. То есть он призывает, чтобы мы подражали вере тех, у кого учимся. Если для нас преподобный Сергий – значимый человек и мы любим его житие, то наше сердце свидетельствует нам о том, что мы должны подражать его жизни. Если для нас Серафим Саровский открыт и нам притягательно его житие – значит, мы должны подражать его жизни.

Конечно, мы не можем уйти в монастырь, особенно если женились и у нас есть семья; мы не можем взять на себя подвиг безмолвия. Но ведь дело не в этом. Действительно, принести тот плод веры, который принес Серафим, мы не сможем (если не дано будет нам свыше), но подражать-то ему мы можем. Например, как он относился к братьям-монахам до того, как ушел в безмолвие? Он всегда старался всех утешить и развеселить. Не поэтому ли ему явился Христос, шествующий по воздуху (что стало поворотным моментом в его жизни), что он старался всех утешить, чтобы у всех было хорошее, доброе расположение духа и настроение? Или, например, последние годы он встречал всех фразой: "Радость моя!" Наши слова, обращенные к другому, не произведут, конечно, того эффекта, который производили слова преподобного Серафима, но радоваться человеку, стучащему в дверь, мы же можем. Если мне не так радостно, тогда я пойду к иконе преподобного Серафима и попрошу: "Отче Серафиме, я – не ты, но я очень хочу радоваться, как ты, каждому человеку, который стучит в мою дверь. Научи меня этому". Если человек будет так говорить – научится.

Если человеку нравится житие праведного Иоанна Кронштадтского, но он не священник и у него нет возможности сохранять девственные отношения с супругой, потому что уже пятеро детей, то всегда можно подавать каждому просящему хоть копеечку. Или, например, попить чай с человеком, который этого не заслуживает. Это и будет подражанием подвигу, вере этого святого человека.

По поводу отговорок... У Симеона Нового Богослова есть слова, что самой величайшей ересью нашего времени стало утверждение, что нам недоступны подвиги, которые совершили древние святые. Это ложь, ересь, потому что Христос сказал: Я с вами во все дни до скончания века. Сказано апостолом: Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Это мы не так верим, не так любим. И то, что мы не Серафимы, не Сергии, – это не оправдание наше, а укорение нам. Они-то ведь тоже были люди.

Когда Серафима Саровского спросили (он тогда не был еще прославлен, хотя был известным старцем), почему сейчас мало святых, он сказал: мало кающихся, вот и мало святых. Если бы мы, глядя на подвиг святого, начинали плакать и просить Бога о милости и снисхождении, то, может быть, преподобным Сергием или преподобным Серафимом не стали бы (да и ни к чему в наше время), но приблизиться к Богу, несомненно, смогли бы и были бы утешены Им и Матерью Божией.

Иерей Константин Корепанов