Мы живем, большей частью, как будто совершаем предварительную подготовку; мы как бы пишем черновик нашей...

жизни, в том смысле, что, может быть, когда-нибудь мы начисто этот черновик перепишем.

И пишем мы начерно в течение всей жизни; и не приходит время, когда можно успеть начисто все переписать…

А если бы мы сознавали, что это — окончательное, что каждое написанное слово будет навсегда, каждое действие будет навсегда — как бы бережно мы относились и к слову, и к действию.


Если бы мы думали, что тот человек, с которым я разговариваю сейчас, через одно мгновение может быть мертвым — как бы бережно я выбирал мысли и слова, с какими чувствами я стоял бы перед ним…

И тогда нет мелкого и нет великого — всё велико, потому что всё, самое как будто незначительное, может собой выразить всю любовь, всю глубину отношений. Не только слова — но тон голоса; не только то, что сделано, но как оно сделано — всё может стать так значительно: взор, улыбка, малая еле заметная забота…

митр. Антоний Сурожский